Ох уж эти проверки на прочность!
Mar. 5th, 2026 08:39 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
lenaknekhtinaШри-Ланка испытывает меня на прочность, я бы так это назвала.
Мимо скольких еще десятков бездомных, изуродованных, плешивых собак мне нужно пройти? Сколько из них на меня залают, сколько из них попытаются укусить? На пляжах, когда ты вроде бы один, и никого из людей, но она все время где-то рядом. То собираются в свору и лают друг на друга, то носятся и норовят и тебя подключить к своим забавам то пытаются схватить твое полотенце или висящую на плече сумку (один раз чуть ли не отбиваться пришлось от такой настойчивой тяги к моим вещам).
Сколько еще бесплатных ночных и вечерних концертов мне предстоит услышать, снова возвращаясь к реальности из крепкого первого сна. В унисон, слаженно, с подключением новых более высоких голосов. Не важно, полная луна или только ее зачаток. Каждый вечер, в любой локации. Утром - тишина, зато вечером, стоит выключить свет, закрыть глаза и провалиться в сон, начинается. Слаженности и соблюдению тональности впору завидовать даже начинающим оперным исполнителям. Но любителей слушать это произведение никому не известного композитора захочется разве что извращенным ценителям или, возможно, концерт не для людей? Может, все, кто перемещается по поверхности не на двух, а на четырех и более конечностях ждут с нетерпением этого момента? Когда ночная прохлада снисходит на прогретые тропическим солнцем камни и траву, окутывает все вокруг своей живительной свежестью вечерняя роса, дневные похождения закончены и настает момент расслабиться и получать удовольствие? И вот тогда раздается тот ни с чем не сравнимым звук, которого ждут все ящерицы, лягушки, умолкшие на ночь птицы и прочие поднебесные существа. Может, для них и организован весь этот чудесный концерт? А люди, для которых предназначен световой день, уже не так важны: то, что творится после заката, их не касается, и остальным наплевать на их возможные неудобства. Но иногда хочется взять что-нибудь тяжелое и отправиться, вслушиваясь, к источнику звука, чтобы разбить эту кучку жалующихся на жизнь под шриланкийским черным небом хвостатых и облезлых и дать им понять, что популярной музыкальной группе шайке стоит искать место подальше от злой и нетерпеливой ЛК.
Испытывает на прочность людьми. Я думала, что их много в Тангалле. Как же я ошибалась! Около двух десятков в отеле, и то если все одновременно соберутся на завтрак, если к ним присоединятся помощники, да еще приедут владельцы. Тогда получается ровно столько. Но можно было отсидеться на кухне, представляя, что это лишь возможное развитие событий, и людей рядом гораздо меньше. А потом подняться наверх, где только я. Туда, куда проникают только голоса из столовой, только мяукающие крики павлинов, только доносящиеся издалека обезьяньи разговоры, обрывки хлебной Элизы да шорох океанского прибоя, если выдалась пауза в мельтешении транспорта. Как будто никого и нет. А в центре, где, как мне тогда казалось, никуда не спрятаться от магазинов и лавочек, в сравнении с будущими поселками, была почти абсолютная тишина. И, наверное, стоило даже остаться в Тангалле, но мне не хотелось быть рядом с Т и тем местом, откуда я сбежала. Хотелось потихоньку начать движение в сторону Коломбо, а этими моими желаниями обычно двигает что-то противоположное логике. Там было не так много людей и большинство из них вылезало на городские улицы в то врем дня, когда я предпочитала отсиживаться дома. Да и пляж, в сравнении с другими пляжами, был почти семейным, почти закрытым. Количество загорающих казалось большим только лишь из-за компактности самого пляжа: плотность имеет значение.
Концентрация зашкаливала только в те последние пять дней, что я жила у самого пляжа, напротив кладбища (судьба - шутница!), рядом с парковкой автобусов (там же), у самой дороги, забывая о том, что с десяти вечера до восьми почти утра я слышала шум океана, брызги которого, казалось, могут с легкостью долететь до окна. Тогда, согласна, все эти проходящие и проезжающие мимо семьи, парочки, компании, одинокие туристы делали свое дело, превращая тихую деревеньку в популярный курорт (никак не с большой буквы К). К ним активно подключались зазывающие отведать свою стряпню работники кафе и ресторанов, в ряды которых приглашала мне влиться заботливая Притти, любящие сигналить направо и налево таксисты, плюс льющиеся из динамиков популярные и малознакомые мелодии, громкость которых увеличивалась пропорционально оставшемуся до полуночи времени. Когда стихали звуки музыки, начинали становиться громче голоса, если их не заглушал шум успокоившегося океана. Иногда кто-то становился прямо под окнами, не догадываясь, что за ними могут отдыхать люди, и начинал что-то активно обсуждать: тогда я могла слушать разговоры на разных языках и пытаться понять их предмет. Периодически слух выхватывал из многоголосья голос Т, обладающей своеобразным тембром и интонацией, к которым я успела привыкнуть за три недели тесного с ней взаимодействия. Но все познается в сравнении…
Тогда я еще не знала, что такое Велигама, где забронировала свое следующее жилье. Выбрав, казалось бы, удаленное от пляжной суеты курортного городка место, я все равно вынуждена была каждый день (конечно, можно было делать перерывы, но то купаться, то в магазин - все время что-то было нужно) я так или иначе оказывалась в оживленном центре, миновать который почти не получалось, так как нужные магазины или фруктовые лавки находились непосредственно в самом центральном месте. А торговые улицы шри-ланкийских и, думаю, индийских и пакистанских городов относятся к той же группе, только еще более узкие и шумные, так что в какой-то степени мне повезло не оказаться там, это настоящее испытание для социофобов, к которым периодически отношу себя и я. Меня вгоняют в состояние излишнего напряжения все эти мелькающие вперед-назад транспортные средства: байки, скутеры, велосипеды, тук-туки, умудряющиеся проноситься со скоростью ветра среди этой не прерывающейся толчеи рейсовые автобусы, при приближающемся звуке которых ты вытягиваешься в струнку, боясь согнуть руку, рискуя быть задетым грязным металлом. Ты идешь, стараясь держаться в полуметре от грязных стен лавок и магазинов, у входа в которые всегда что-то свалено: либо мусор, либо выложенный и выставленный на продажу товар, развешанные фрукты, вещи, инструменты.
Стоит только повернуть голову в сторону лавки, как тебя тут же начинают громко туда звать, а иногда чуть ли не протягивают руки, желая схватить за плечо и насильно ввести в свой чертог дом свое обиталище, в котором нет ни сантиметра свободного места. Поэтому, вероятно, я себе ничего не смогу здесь купить. Стоит куда-то зайти по своему желанию и выбору, стоит лишь мельком посмотреть на один из представленных товаров, как к тебе сию же секунду подлетает продавец или продавщица и, дыша тебе в затылок, (это не просто выражение, это буквальность), следует по пятам. Проделав с хвостиком один круг я начинаю загораться, во мне поднимается то ли паника, то ли гнев, и я спешу, не глядя на своего сопровождающего, побыстрее выскочить из его пещеры. Это признак социофобии? Мне порой, чем дальше, тем чаще, кажется, что у ланкийских граждан отсутствует понятие о личном пространстве. Они не понимают, что предпочтительнее соблюдать дистанцию, что не нужно лезть с разговорами, когда человек ищет уединения. То ли из-за привычки жить большими семьями в переполненных домах, хотя если пройтись по деревенским улицам и заглянуть в некоторые дворы, складывается обратное впечатление, то ли у них просто отсутствует такое, присущее западному человеку понятие, но это происходит сплошь и рядом: в транспорте, магазинах, лавках, при аренде жилья. Меня это сильно напрягает, как и многое другое, впрочем, поэтому я совсем не показатель, мое мнение слишком предвзято.
Там, в Велигаме, стоило прорваться сквозь тесные торговые улицы с на каждом шагу норовящими сбить тебя с пути с дороги транспортными средствами, с очередями из байкеров, просто желающими заправить бак бензином, как ты получаешь возможность ненадолго вздохнуть с облегчением, увидев широкую трассу и виднеющийся за ней пляж, кажущийся издалека таким спокойным и просторным. Но стоит к этому желанному берегу, а именно туда, где я привыкла плавать каждое утро (наверное, не пропустила ни одного дня, словно чувствуя грозящий после дефицит спокойных мест для заплывов), подойти поближе, особенно если это происходит после обеда, когда солнце, уже немного уставшее светить и жечь, прикручивает интенсивность, и все, кто хоть как-то старается избегать попадания прямых лучей, выползают для принятия солнечных ванн к воде, как все эти немного осторожные отдыхающие заполняют собой все пространство от белого кружева наползающих на песок волн до обещающей тень полосы зелени и пальм, под которыми примостились малюсенькие пляжные бары, предлагающие вездесущий рис и карри и охлажденные кокосы, пользующиеся наибольшей популярностью среди загорающих, вдоль дорог. Увидев раз, как сделала это я в тот памятный день потерь и обретений, не захочется возвращаться во второй. Потому что слишком много оголенных тел и слишком много достигающих барабанной перепонки звуков. Причем тела не только на суше, но и в воде, куда пропадает и всякое желание залезать.
В Тангалле люди ходили вокруг моей комнаты, даже не догадываясь об этом, снаружи, и я искала место, где смогла бы отдохнуть, подальше от всей этой прибрежной суеты, понимая что на одном из популярных среди серферов курортах у берега моря мне этого не избежать. Мне казалось, я нашла. Маленький домик с пусть и скромными, зато со всеми, удобствами. После комнаты без вай-фая и стиральной машины, эти два вышли на второй план после ванной комнаты и кухонных принадлежностей. И все же я рассчитывала на покой даже больше, чем на эти ставшие уже необходимыми удобства. По расстоянию, которое было преодолено на такси, я поняла, что место, и правда, вдали от суеты: рисовые поля и полное спокойствие, если не считать изредка проезжающий транспорт: но здесь этого не избежать, разве только поселиться на одной из ферм, которых, как оказалось, здесь почти и нет, да и те нужно искать долго и упорно, и запросят они за возможность оставаться под сенью огромных джекфрутов круглую сумму, которой я может и располагаю, но с которой не готова расстаться.
Но, к сожалению, ожидания мои разрушились в тот самый момент, когда я прошла за ворота на участок, совсем маленький, на территории которого было аж три, на первый взгляд, отдельных здания. Одна “вилла” и правда была отдельным домом, самая дальняя, но предназначенная не для меня. Возможно, там и было что-то похожее на уединенность, но никак не в моем жилье, вокруг которого днем и ночью ходили хозяева, бегали их дети и, что самое ужасное, под одной со мной крышей, отделенная всего лишь картонной “стенкой” с огромными щелями, располагалась кухня многочисленного семейства, на которой почти все время кто-то находился: разговаривал, готовил еду, ел. До меня не только доходили все кулинарные, в частности, острого красного перца (порой такой концентрации, что вызывали кашель) ароматы, но и каждое слово тех, кто находился в паре метров от меня. И все то время, что я там жила, я задавала себе один и тот же вопрос: зачем? Как я могла так лохонуться? За эти деньги я с легкостью могла забронировать номер в отеле, который был бы в сто раз тише и спокойнее, ближе к морю, светлее, может, даже с балконом, а не это чуть менее убогое, чем прежнее, жилище, будто стоящее на пути из варяг в греки, в котором не было даже балкона, чтобы можно было сидеть снаружи, никого не видя. Здесь я все время находилась бы на виду, поэтому всю неделю пряталась где-то далеко у моря или, будто связанная по рукам и ногам пленница, внутри темного помещения. У меня чесались руки написать отзыв: со злости за неоправданные ожидания, за подставу, за какой-то, возможно, нечаянный обман. Я сама выбирала и обвинять больше некого, но обидно было до слез. Сил сразу же куда-то переезжать не было: оставалось только смириться.
Следующее место я выбирала более внимательно, и наконец получила абсолютное уединение: целая вилла с лужайкой, крышей, дополнительной комнатой и открытой какой-никакой кухней в моем распоряжении, причем за меньшие деньги, и эта разница до сих не укладывается у меня в голове. Возможно, все-таки стоит написать отзыв о предыдущем жилье, чтобы предостеречь других ищущих уединение путников от повторения моей ошибки. Я уверена, что хозяйка каждый день мониторит платформы, на которых размещается предложение о сдаваемых ею объектах, ожидая увидеть там мой отрицательный отзыв. Пусть немного убавит бдительность, и тогда я напечатаю. Не отрицательный, а честный. Хотя где-то читала, что честность, которой хвалятся, признак отрицательный, говорящий о том, что человек за этим пытается скрыть свою злобу. Я борюсь пока, но я должна: мне кажется, это пусть не осознанный, но обман.
Здесь, если мне нужно человеческое присутствие, я могу прогуляться полчаса и попасть в центр местной тусовки: жд станция, автовокзал, рынок, магазины и лавочки. Но выползаю туда по необходимости. (Чтобы уберечь себя от соблазна набрать очередной пакет бананов).
Собаки, люди и… красота, явившаяся мне только в двух вещах: в океане, который на каждом пляже представляется в разных обличьях, и в деталях местных зданий. Именно в деталях, потому что до сих пор я не увидела ни одного дома, который бы вызвал во мне восторг и желание броситься к телефонной камере чтобы что-то запечатлеть. Я просто пока не имела возможности побывать внутри. А те, в которые смогла заглянуть через открытые ворота, калитку и дверь не обещали ожидаемой красоты. Без дома красоту я могу найти в посуде, но вот с этим здесь настоящая проблема, которая становится все больше и навязчивее. Если в Тангалле: сначала в одной гостинице, потом в другой, я могла насобирать себе более-менее приятный глазу и рукам натюрморт: белый заварочный чайник, белые чашки (в первом месте даже с блюдцами, да из трех разных сервизов - три чайные пары), то в моей оказавшейся совсем не уединенной хижине с этим было сложнее. Там были четыре чашки объемом 200 мл: две фарфоровые, две стеклянные, и два блюдца совсем из другой оперы. Чай я пью большими объемами, поэтому попросила чашку побольше, и мне выдали пивную пол-литровую кружку… Ну хоть одна просьба выполнена: объем достаточный. Порывалась попросить еще чайную пару, для наглядности прикрепив фото того, что я имею в виду, но после пивной кружки поняла, что это дохлый номер. Ладно хоть было два стеклянных салатника и два плоских блюда.
К сожалению, на просторной вилле с садом, деревянными подносами и обеденным столом под зонтиком из (керамической) посуды две кружки самого казенного вида с фото данной виллы и еще три стакана из стекла, все остальное - пластик. Я не могла не попросить хотя бы что-нибудь не из пластика и получила одну миску, один стеклянный большой салатник и одно плоское блюдо. Хоть что-то. Здесь у меня даже плитки нет, так что особо и не разбежишься с рисоваркой. Но почему же в стране, в которой культура изготовления глиняной посуды уходит корнями в далекое прошлое, где на обычном рынке (так было в Тангалле, и это место мне уже видится самым хорошим за все время) я видела ломящиеся от глиняных горшков и мисок столы, а буйволиный йогурт продается в глиняных плошках, которые не подлежат почему-то повторному использованию и просто выбрасываются или становятся собачьими мисками, в стране, которая на протяжении нескольких веков была под управлением Британской империи, славящейся любовью к чаепитию, причем сервированным надлежащим образом, с неотъемлемым присутствием фарфоровой посуды и красивых столовых приборов, это отсутствует как класс?? Почему нельзя уже готовые изделия покрывать глазурью и использовать в качестве посуды для ежедневного употребления, и продавать чашки не только как туристический сувенир (тяжелые глиняные горшки мало кто покупает из-за вечного ограничения массы багажа), но и как привычные им пластиковые тазы? Почему я не могу найти посуду ни в одном из многочисленных магазинов, на полках которых только пластик и алюминий, а единственные керамические чашки, без блюдец (это вообще непозволительная роскошь) я встретила вчера на фермерском овоще-фруктовом рынке? Кто-нибудь может мне это объяснить?
Видимо, это связано с еще одним, близким к этому, испытанием убогостью кухонь, которые раз от раза, место от места становятся все более скромными. В прошлый раз кухня была представлена плиткой, чайником и парой сковородок. В этот раз я обрадовалась, увидев сотейник из нержавейки, но только потом меня осенило, что плиты, на которой можно варить в нем кофе, нет. Уже прошло два дня и, наверное, нет смысла платить за газ на оставшиеся четыре… В общем странно мне видеть такой симпатичный дом с таким большим упущением: пара комплектов посуды и не пластиковая уличная мебель могли бы добавить несколько баллов и пару тысяч за аренду…
Я страдаю. Если в Велигаме я еще могла сделать относительно красивые фотографии своих кофе брейков и завтраков, пользуясь просто наличием фруктов, то здесь я ем будто бомж. Следующий этап, низшая ступень и признак окончательного и бесповоротного разложения - это одноразовая или пластиковая посуда. Когда мне на глаза попадаются фото моих турецких завтраков двухлетней давности, моих кофейных пауз из Коста-Рике, где я в угоду тогдашним хотелкам собрала себе набор приблуд для приятных моментов, на глаза наворачиваются слезы. Именно тогда, когда я из-за желания быть ответственной и сделать все, что в моих силах, для общего блага, не взяла ни кофейник, ни джезву, ни чашку, как делала это в предыдущие поездки, здесь не оказалось ничего из нужного. Я по-настоящему страдаю по такой, казалось бы, малости, как обычная посуда, не говоря уже о красоте и изысканности, которая для меня ассоциируется с уютом дома, которого я никогда не смогу обрести. Больше всего одинокими вечерами я хочу оказаться в одном из соседских домов, где на вечернюю трапезу за большим столом собираются члены семьи. Я хочу хотя бы раз поесть аппетитно пахнущую горячую пищу, приготовленную со специями, главной из которых является любовь и доброта. Я уже столько лет живу без этого, что скоро окончательно забуду о том, как это бывает.
Шри-Ланка испытывает, но, думаю, она давно уже поняла, что я не выдержала. Если бы я была к этому склонна, то замечала бы не то, о чем написано выше, а совсем другое. Радовалась бы случайным подаркам, отголоском красоты, встреченным среди проселочных дорог, новым фруктам, которые пусть уступают абхазской хурме по вкусу и сочности, но отличаются оригинальностью и непохожестью на привычные и давно знакомые. Кайфовала бы от океана, от самой возможности оказаться на его берегу, а не жаловалась бы на волны, из-за которых невозможно зайти в воду, и на рифы, которые уберегают от волн, но внушают опасение поцарапать живот. Я страдаю больше, чем обычно, потому что здесь соединилось все то, что в последние годы вгоняло меня в состояние депрессии, только здесь все это сконцентрировано, и непонятно вообще, в каком направлении двигаться и можно ли надеяться найти выход.
no subject
Date: 2026-03-06 05:57 pm (UTC)Туудно наслаждаться красотою, когда на душе не спокойно. Надеюсь, у тебя поправится ситуация.
Ведь приемлимое жильё ты нашла?
no subject
Date: 2026-03-16 06:02 am (UTC)