Последние дни на чердаке в маленькой комнатке рядом с йога-залом, который Т упорно и упрямо величала йога-холлом (от этого сочетания меня каждый раз передергивало), выдались особо нервными, как это всегда бывает у меня перед отъездом и снятием с якоря, хотя мне всегда хочется прямо противоположного: спокойно исследовать не увиденное и узнавать не охваченное, планировать новое и подчищать старое (читай “чистить фото-архивы и дописывать незаконченные тексты”), просто получать удовольствие от отсутствия необходимости что-то делать для других. Упомянутой опции, похоже, я была лишена при рождении, потому что не помню, когда подобное происходило в последний раз, если не включать ту выпитую под серым шри-ланкийским небом в фортовой кофейне чашку кофе и утренних заплывов на почти безлюдном пляже, которые мне постоянно кто-то старался испортить своим присутствием и непрошенными репликами. Получать удовольствие от того, что делаешь - это очень важная составляющая счастливой жизни, поэтому лишенные такого навыка или безвозвратно его утратившие обречены на прозябание, потому что иначе не назвать происходящее с такими несчастными. Об этом я говорю, основываясь на личном опыте, которые я, уверена, есть не у меня единственной, просто не все в этом готовы признаться.Как обычно, все было поставлено на кон и сошлось в одном дне: необходимость освобождения ставшего уже довольно уютным и привычным пространства, необходимость решать, оставаться в стране или улетать, и связанная с этим необходимость, в случае предпочтения первого варианта, продлевать визу и искать место для проживания, куда можно более-менее спокойно добраться с огромным полупустым чемоданом, в котором я привезла то, чем сама почти не воспользовалась. Меня аж трясло. Я не спала ночами, проверяя стоимость билетов и цены на номера в расположенных поблизости гостевых домах. Я то собиралась уезжать, то снова продолжала поиски жилья и волновалась по поводу продления визы. Решаясь на что-либо конкретное, продолжала ждать сигналы судьбы, подсказки, каждый раз игнорируя оные, как в случае с предложенной работой.
Под тем же постом, в котором давешний знакомый из окрестностей Тангалле искал единомышленников и помощников в открытии ресторана, ко мне обратилась одна местная предпринимательница, написав, что хочет со мной работать: именно так и никак иначе, хотя ничто не могло мне объяснить ее загадочное желание, и эта возможность для меня вышла на первый план.
Еще немного понервничав и поколебавшись, 17-го февраля (дальше тянуть было некуда), предварительно напившись кофе для концентрации внимания, приступила к официальной части, как обычно со мной бывает, начав с другого конца. Но вовремя спросила Т, которая меня направила в нужную сторону и на нужную страницу. Начав заполнять анкету, столкнулась с трудностью в виде местного контактного номера, который у меня (по причине электронной симки) отсутствовал. Думала-гадала, чей написать, но как-то было нехорошо использовать чужой. Спросила Т, можно ли указать тот, который она обычно пишет в анкетах сотрудников, она отказала, но поделилась номером уже просроченной симки. Заполненная анкета с легкостью была принята, а в ответ пришло письмо о том, что ссылка на оплату будет получена через три рабочих дня…
Я занервничала еще сильнее, потому что не знала о том, что платить нужно не сразу. Посчитала, и вроде показалось, что дней хватает, немного поругала Т за то, что она меня не предупредила об этой отсрочке, но потом признала, что у нее и без моей визы забот хватает. Однако осадок остался. Теперь я была как на иголках, будто встала утром на одну из досок с гвоздями, да так и осталось там стоять: не расслабишься, как бы того не желал. Визу я решила продлевать после поездки в Кумараканду, в гости к С. Это был вечер понедельника.
Т сказала, что ссылка может прийти и быстрее, и вот я, привыкшая без конца проверять свой телефон, хоть и писать особо некому и не о чем, постоянно обновляла почту в надежде увидеть то самое письмо. Руки чесались отдать свои заработанные в бюджет островного государства. Я потихоньку погружалась в какое-то странное состояние, хотя вроде до боли знакомое, но так далеко от отчего дома, наверное, впервые испытываемое, хотя… А тут еще договорились встретиться с той самой Притти, которая предложила мне работу. Я не люблю принимать решения, а тут меня сразу несколько дожидаются, и меня это настолько выматывало, что я не могла ни спать спокойно, ни есть нормально, ни купаться. Слонялась целыми днями, делала вид, что занимаюсь делом, заедала бананами. В общем была сама не своя и старалась не попадаться никому на глаза, хотя это не всегда получалось.
Во вторник я познакомилась с Притти, придя в один из ее ресторанЧИКов. Она оказалась чересчур активной предпринимательницей, женой экспата из Германии, владелицей двух отелей-хостелов, одного кафе на берегу, массажного “кабинета”, и, вместе с мужем, пиццерии с настоящей печью. Внутренний нищеброд уже предвкушал неограниченное потребление свежего хлеба, жажда которого иногда захлестывает, потому что месяц точно уже ничего вкуснее испеченных тогда для Раджана булочек не ела. И дело даже не в том, что сильно я люблю мучное, это как раз в последнее время в корне не соответствует истине, но аромат свежего вкусного хлеба с хрустящей корочкой то и дело всплывает в сознании, когда, например, дождливые дни или есть курд с “медом” и кофе. Вспоминаются турецкие завтраки и теплые еще симиты, которые мне здесь негде печь.
Оказалось, что она как-то поняла или почувствовала, что мне нужна помощь. Предложила мне комнату за, как позже выяснилось, завышенную стоимость, и работу. Мысль ее развивалась стремительно и дошла до того, что я смогу управлять ее вторым отелем и организовать там свой собственный ресторан, а потом она мне поможет оформить резидентскую визу, которая даст возможность в течение года находиться на территории страны. А пока мы договорились на помощь в пиццерии ее мужа, у которого были какие-то проблемы с ногой, по причине чего они часто ездили в больницу Матары, а сам ресторан был закрыт, хотя многие приходящие туристы спрашивал про пиццу (значит, место было популярно), как и гостиница. А разговаривали мы в пляжном кафе, в котором хозяйничали два парня растаманского вида с длиннющими дредами: у них было огромное меню, состоящее из блюд местной кухни, и тн западное меню, включающее в себя все подряд: пасту, бургеры, сэндвичи… Заглянула я на их кухню и поняла, что в таком месте работать не смогу, да меня туда никто и не звал. Короче, я немного успокоилась хотя бы на счет места под солнцем крышей в Тангалле, куда я могла перебраться из гостиницы: даже без тук-тука можно было довезти сюда чемодан, который теперь сильно усложняет мне жизнь.
Но ссылка все не приходила… В процессе выяснилось (когда я начала просить совет по многочисленным группам в Телеграмме), что в системе миграционной службы ШЛ случился какой-то коллапс, отчего многие ждут результатов, подтверждения ЕТА и прочего по несколько дней, так что на ускорение процесса надеяться не стоит. Это, однако, меня не сильно успокоило.
Мне хотелось побывать и на втором участке Притти чуть севернее Тангалле, в нескольких километрах, в гораздо более тихом месте, которое тоже было в шаговой доступности от пляжа, но конечно, не у самого океана, там был ее собственный дом. Так как мне нужно было определиться с местом дислокации и принимать очередное решение, я хотела сначала увидеть разные варианты, чтобы потом не метаться туда-сюда, и очень ждала, когда Притти сможет меня туда отвезти. Я не хотела ее еще больше тревожить (она и так суетилась больше положенного, катаясь с мужем в больницу и стараясь снова запустить приостановленные источники прибыли) и молча ждала ее сообщения.
Так как ничего не приходило, отправилась в центр вместе с новым поваром, чтобы пройтись по большому рынку и заодно прихватить еще связку бананов у Раджана. Когда вышли вместе, очень пожалела о том, что не сбежала одна: Т так медленно шла, что я, привыкшая быстро перебирать конечностями, даже напряглась, растягивая шаги, к тому же приходилось поддерживать разговор и изображать из себя милую собеседницу. Выйдя на центральную улицу, я чуть ли нос к носом столкнулась с Притти, которая мчалась куда-то на мопеде. Она сказала, что отправила мне сообщение (я еще не проверила), в котором сказала об изменившихся планах, о том, что у нее дела в городе и что она предпочла бы перенести поездку на завтра. Но я не согласилась: мне нужно было решить вопрос с местом сегодня же.
Договорились, что я подъеду сама, воспользовавшись услугами общественного транспорта, а она ко мне присоединится, закончив дела. Так как это для меня было важнее, чем пройтись по рынку с Т, я , извинившись, оставила ее одну и устремилась, для галочки, к большому рынку, чтобы, мало ли, увидеть что-нибудь интересное. Ничего достойного внимания не встретив, забежала поздороваться с Раджаном, взяла полагающиеся мне бананы и пошла на автостанцию, где нашла нужный автобус, показав водителю скриншот места назначения. Загрузилась, заплатила и смотрела по карте, когда нужно выходить, чтобы не проскочить: четыре километра автобус промчится быстро. Доехала, не отрывая взгляда от Google maps, нашла нужный мне участок и зашла за ворота. Встретили меня трое мужчин, которых, вероятно, о моем приходе не предупредили, поэтому они принялись названивать Притти, успокоившей их и попросившей оставить меня ее дожидаться. А ждала я прилично. Не знаю, зачем она сказала мне приехать в четыре, если сама добралась до места ближе к пяти: я бы могла спокойно пройтись по торговым рядам с Т и не мчаться в новое место, а потом сидеть на стульчике, как бедная родственница, подгрызая врученные мне бананы.
Пока ждала, украдкой рассматривала участок размером около гектара, точнее два участка, пытаясь высмотреть хоть один фрукт на высоких, но каких-то бесполезных деревьях. Приехала Притти, провела меня по внутренностям какого-то бесхозного, пустого и продуваемого редким ветром помещения, в котором целых пятнадцать (она несколько раз повторила это) кроватей, две пустых кухни, недоделанный купальный чан и терраса с местным колоритом: покрашенный масляной краской пол, пластиковая мебель и непременная статуэтка будды. Ресторан планировался здесь, для него, в общем, и место было, и даже кухонное помещение. Но только помещение, так как ни оборудования, ни инвентаря я не заметила, да и вообще здесь, похоже, на это мало кто обращает внимание. Тот давешний предприниматель собирался запустить ресторан через десять дней после моего визита, а тогда там не было НИЧЕГО, кроме предусмотренной под него площади и заваленной всевозможным скарбом кухоньки. На этом же участке, где здание гостиницы, в дальнем конце прятался еще один маленький дом, в котором живет… ее бывший муж, сначала бросивший ее ради другой, а потом, сильно сдав из-за проблем со здоровьем, снова обратившийся за помощью к бывшей жене, которая его по доброте душевной приютила (интересно, что думает о таком соседстве ее настоящий муж?). На примыкающем участке дом, куда меня не пригласили, в котором живет сама Притти и ее муж, дети живут в Германии.
Во время короткого разговора выяснилось, что ей поступило предложение сдать весь отель на пять лет, что, конечно, для нее было гораздо выгоднее, нежели заморачиваться с еще одним рестораном, тратить деньги, искать временных жильцов и выполнять прочие обязательства, которые предполагает развитие бизнеса. Согласившись с ней, я сказала, что и сама не чувствую в себе уверенности и сил что-то начинать, и готова просто помогать ее мужу в пиццерии, а потом посмотрим. В отличие от Притти, которая напланировала уж слишком много, я не люблю загадывать надолго вперед. К тому же в свойственной себе манере я напридумывала, что мне здесь предложат проживание в более-менее комфортных условиях, и я даже согласна была ездить “на работу” на велосипеде, но увидев, как все обстоит на самом деле, от этой мысли ушла. Я-то думала, что здесь все чисто и красиво, что мне нужно будет навести порядок, а потом просто наслаждаться одиночеством, улаживая возникающие трудности и контролируя все происходящее. Но увидев ее брата и его помощника, поняла, что здесь, как и везде, похоже, в этой стране, никому ничего не нужно. Снова пришлось бы биться в закрытую дверь и страдать от непонимания и несовершенства этого мира.
Она пошла обедать в дом, а я принялась нахаживать круги по оказавшемуся не таким уж большим участку, с надеждой заглядывая в укромные уголки в попытках найти там красоту. Безуспешно. Пока сидела без дела, решила еще раз посчитать охваченные визой дни и… выяснила, что завтра последний день, когда я буду находиться на территории страны легально, потому что февраль - месяц короткий, а вот закончившийся январь был совсем наоборот. Меня охватила паника, и я начала искать билеты, снова резко изменив направление мысли на скорейший отъезд. На 19-е покупать что-то было уже поздно, а вот на 20-е был недорогой вариант, но надо было найти трансфер, потому что большая часть гостей уезжала уже завтра. Короче, время зря не теряла: тут же бросила клич на трансфер и нашла на 20 долларов дешевле того, что был у меня по приезду. В соседнем чате спросила про визу: стоит ли мне успокоиться, если заявка на продление была отправлена до истечения срока действия настоящей визы, или нужно рвать и метать, ожидая проблем. Меня частично успокили, а позже и М подтвердила, что волноваться не стоит. Я засветилась на всех фронтах во всех тематических группах по ШЛ и со всех сторон выходило, что надо успокоиться. Но все равно мозг точил червь сомнения в том, что я поступаю правильно.
Обратно мы поехали на тук-туке… Почему-то мне казалось (или я просто не задумывалась об этом), что эти смешные трехместные, почти игрушечные машинки выполняют исключительно роль такси, но они занимают почетное место и в гаражах местных жителей наравне с мотоциклами, мопедами и обычными, привычными автомобилями с четырьмя дверцами и колесами. Тук-тук был у ресторатора, тук-тук есть и у Притти, которая повезла своего мужа Дж (я даже не поняла сначала, что севший рядом со мной в повозку мужчина и есть ее страсть и вторая любовь) на очередной прием в больницу. Меня высадили у нужной мне развилки, откуда я, уставшая от волнений и переживаний, медленно побрела домой.
Только спустя какое-то время поняла, что последний день тура уже сегодня, а не завтра, как мне почему-то казалось. А это значило, что весь вечер мой третий этаж будет занят прощающимися гостями, а я буду прятаться в столовой. Жаль, мне как раз хотелось предпоследний вечер провести здесь, наверху, но что поделаешь, когда ты зависишь от всех и всего. Я была на взводе и, вернувшись домой, обратилась за успокоением к до боли знакомому, но абсолютно бесполезному лекарству - еде: конфеты, бананы - что нашла.
После того, как все, просветлевшие и прослезившиеся, разошлись кто куда: кто в ресторан на пляж, кто на одиночную прогулку вдоль берега океана, а кто к бассейну, я открыла свой ноутбук и приступила к финальной части визовой эпопеи. Поделившись с Т своими опасениями по поводу долгого ожидания ссылки, получила от нее рекомендацию отправить письмо с просьбой ускорить процесс, так как волнуюсь из-за окончания действующей визы. И это подействовало почти молниеносно: ссылка пришла меньше, чем через час. Достала свою карту и стала заполнять поля. Попробовала раз, попробовала другой - не проходит оплата. Я грешила на то, что карта у меня не именная. Расстроилась, попеняла себе за то, что снова спешу: сидела бы на попе ровно и ждала спокойно ссылки, сделав все от себя зависящее. Но теперь надо снова суетиться. Спросила Т, сможет ли она за меня перевести деньги со своей карты. Она сказала, что у нее нет средств, что у ее подружки-белорусски та же история (какие же все бедные!). Спросила Михерангу, засунув гордость и обиду в нужное место, сможет ли тот предоставить свою карту, на что он ответил согласием. Я немного успокоилась и пошла спать: в любом случае у меня было пять дней на оплату. Наверное было: в этом я тоже сомневалась.
Утром попробовали перевести деньги с другой карты, но оплата снова не проходила, и я решила, что не лишним будет дойти до банка. Еще неделю назад где-то мельком прочитав, что банки ЩЛ открывают счета нерезидентам, на следующий же день отправилась покорять местные финансовые учреждения, результатом чего стала оформленная почти за час нахождения в банке неприметная безымянная карточка, с помощью которой я и оплатила ту чашку кофе в Галле. Похоже, только на это она и сгодилась. Пришла я в банк и долго ждала, пока красивая операционистка, та самая, что помогала с открытием счета, долго обсуждала мой случай по телефону, видимо, со старшим коллегой. Она объяснила мне, что (я не знаю, это правило относится только к нерезидентам или ко всем клиентам банка) на счете должно оставаться не менее пятидесяти долларов. То есть если у тебя, предположим, на счету лежит сто, то потратить ты можешь только пятьдесят, независимо от того, онлайн платеж или в обычном магазине. Я сначала положила сотню, а за визу требовалось заплатить шестьдесят, то есть оплата и не должна была пройти. Обрадованная этим простым ответом, я попробовала довести начатое до конца, не выходя из банка. Попробовала, но результат был тот же. Оставалось предположить, что проблема в системе. Параллельно задала вопрос в тематический чат, в ответ написали, что с оплатой никаких проблем не возникло в отличии от долгого ожидания ссылки. Я снова напряглась: в чем же проблема?
Надо было попробовать еще чью-нибудь карту, и за помощью я обратилась к сыну Раджана, который неплохо говорил и понимал по-английски. Я провела почти час на рынке, где у него свой магазин специй: переводила деньги ему на карту, используя мобильное приложение, потом он переводил с одного своего счета на другой, потом мы попытались внести его данные в систему, но к большому разочарованию результат был все тот же. Не видела больше смысла оставаться здесь и, грустная и уставшая от бесконечного повторения одних и тех операций, поплелась домой. Отзывчивые участники чата оставались на связи и одна из них написала, что проблема может быть в местных картах, что одна ее знакомая уже десять лет пользуется шл карточкой, с помощью которой не может совершить ни одну транзакцию в интернете. Час от часу не легче: зачем я тогда вообще открывала этот счет и что делать теперь?
Мозг отчаянно перебирал всех знакомых, выуживая тех, к кому можно обратиться с просьбой. Сначала, уже почти отчаявшись, начала записывать сообщение новому британскому виртуальному знакомому, но вовремя остановилась, решив, что не стоит так напрягать человека, с которым даже не знакома лично. Потом отправила сообщение Притти, рассчитывая, что у нее, не часто, но иногда выезжающей за границу, или у ее мужа может быть карта, скажем, немецкого банка, но она меня не обнадежила. Давешняя девушка написала, что она пользовалась услугами посредников, имена которых выложены в чате. Мне оставался только этот вариант, поэтому поднявшись на свой третий этаж, я начала новую переписку. Сначала хотела, получалось чуть дешевле, перевести доллары с шл счета на какой-то казахский что ли, но сын Раджана не смог сделать обратный перевод, а значит у меня уже не было нужной суммы для необходимого остатка. Пришлось переводить рубли с российского и ждать… Нервировала человека, но ничего не могла с собой поделать: столько дней уже этим вопросом занимаюсь, и вот когда осталось последнее - просто отдать деньги - снова возникла непреодолимая преграда. В, посредник, написал, что деньги с (его) карты сняли, но оплата не прошла. Я снова заволновалась, как впрочем, и сам он, сказавший, что такая ситуация возникала впервые. Я уже в который раз пожалела о том, что просто не купила билет назад и не уеду завтра вместе со всеми. Пожаловалась я и девушке, которая меня поддерживала и попросила сообщить о результатах, и еще одному участнику чата. В итоге, спустя пару часов оплата наконец прошла (В повторно сделал перевод), и я получила подтверждение продления визы. Всем, кто как-то был причастен, написала, отчиталась и сама успокоилась: дело сделано.
На вечер была договоренность встретиться с Притти. Долго сидели и обсуждали дальнейшие, с ее посыла далеко идущие, планы, выпили на двоих бутылку местного пива, оказавшегося весьма неплохим, и запланировали мой переезд на завтрашний день. Мне показалось, что я сделала все возможное: нашла крышу над головой, довела до конца визовую эпопею, и жизнь, казалось, снова входит в свое русло. С новой знакомой мы расстались, словно давно знакомые люди: она рассказала мне вкратце свою историю и поделилась планами на будущее. Предложила мне рекламировать ее второй отель, предлагая его в аренду русским - для своего какого-то бизнеса. Сулила мне большое будущее на своей родине, но для начала предложила помогать ее мужу и потихоньку начинать что-то свое в кухне за рестораном. Я, было, нафантазировала, что наконец встретила тех людей, которые станут мне опорой и поддержкой в начинаниях.
Я отправилась в гостиницу для своей последней ночевки в знакомой маленькой комнатке, которая после всех перипетий дня прошла под знаком почти кошмарного, касающегося работы сна. Проплакала полночи и проснулась совсем не отдохнувшей, но надо было взять себя в руки и собирать вещи в чемодан, который я скоро возненавижу. Так как точного времени, когда я смогу перевезти или перенести вещи, Притти мне не назвала, я решила особо не спешить и провести день относительно спокойно, то есть прогуляться до пляжа, потом до рынка - пройтись знакомыми тропами, заглянуть в давно не приветствованные уголки, как будто навсегда прощалась с Тангалле, оставаясь до поры до времени в его пределах.
Целый день не находила себе места, если быть честной, слоняясь из угла в угол, без конца бегая на кухню за всякой всячиной, лишь бы хоть как-то скоротать время. Но никак не получала сообщение от Пр. Гости потихоньку разъезжались, а у меня пути назад не было: виза оплачена, место найдено, поэтому не рыпаюсь. Смотрю на свой огромный чемодан и не могу ни писать, ни расслабиться, да и плавать не хочется идти. Досидела почти до вечера и в районе четырех, получив, наконец, весточку от Пр, тихонько спустила свой пластиковый баул и, пройдя мимо говорящих по телефону Т и, в другом пролете, одного из помощников, помахав, вышла за ворота, не попрощавшись. Меня здесь не приняли, и выслушивать вежливые пожелания из неестественно улыбающихся уст мне совсем не хотелось. Не стала искать тук-тук, а, заранее убедившись в том, что на всем промежутке пути до нового места бетонная дорожка, покатила свой чемодан, вызывая удивление у вечно высовывающихся из дворов и окон туземцев. Мне открыли железные ворота на террасу…
Так началось мое третье приключение, о котором почти и нечего сказать, кроме того, что комната моя была ужасна. Сначала меня определили в (как ни смешно это звучит) хижину на берегу, массажный кабинет, временно не используемый, с окнами, но без туалета, пользоваться которым предполагалось под крышей пляжного ресторана всех кухонь мира, потому что, как мне сказали, гостиничные номера заняты. Я особо не привередничала. Оказалось, что в гостинице никого нет, и комната, в которую меня определили, тоже освободилась. Комната с окнами, которые невозможно закрыть. Закрыть окна можно, но под ними тридцатисантиметровый пролет-вентиляция, который никак не закрывается, то есть все звуки с дороги и запахи из нанизанных на береговую линию кафе беспрепятственно попадают внутрь. С двумя односпальными кроватями и двумя столами, с двумя пластиковыми (какими же еще!?) стульями, одной розеткой и бетонным полом. Оказалось, что и wifi здесь не предусматривается, а сеть, которую настойчиво выдавал мой телефон, используется исключительно для камер видеонаблюдения. Туалет в коридоре, как и развернутый к пустому кухонному уголку душ, который ничем и никак не закрывается, в котором отсутствует горячая вода (к этому не привыкать) и лейка-распылитель. Спасало только отсутствие людей и обретение новой крыши над головой…
Первая ночь была ужасна. Два больших зарешеченных и занавешенных окна, под которыми открытое пространство, никак не могли защитить меня от насекомых, которые, было такое чувство, слетелись отовсюду на включенный на полчаса вечером свет. Я пыталась спрятаться от них под маленькой простыней, но это не сильно помогало. Мучаясь от укусов кровососущих, то и дело проваливаясь в сон, из которого меня тут же вытаскивал не проходящий зуд по всему телу, я горько плакала, кляня себя на чем свет стоит за то, что не уехала, за то, что снова оказалась в дыре. Мне было горько от того, что меня некому пожалеть и некому поддержать, некому поплакаться, не с кем поговорить или выпить. Степень несчастности зашкаливала: я чуть ли не билась головой об стену от безысходности и отчаяния. Я возненавидела эту комнату через дорогу от кладбища, в паре метров от которой постоянно парковались туристические автобусы и громко говорили о чем-то прохожие, куда долетали звуки популярных мелодий из близлежащих баров и тарахтение моторов бесчисленных мотоциклов. Меня как будто распяли на центральной площади средневекового города, откуда не было никакой возможности сбежать.
Но и эта ночь, очередная ночь слез и рыданий, уже не от сновидения, а от реальности, сменилась утром, которое чуть успокоило меня прохладной океанской водой уже немного на другом пляже. И хотя бы тот факт, что здесь я не встречу любящую утренние купания Т немного сгладил ощущения от непростой ночи. Я ждала, что молодой работник ресторана через дорогу приедет в половине восьмого, как его о том попросила Притти, но он не торопился и появился в свое обычное время, час спустя, для того, чтобы подготовить территорию к новому рабочему дню. Я его ждала, чтобы вскипятить воду для чая и позавтракать, потому что доступа к обеим рабочим кухням у меня не было. После завтрака стало немного полегче, но все равно долго находиться в ненавистной комнате я не могла, как и что-то печатать. Посидела какое-то время с компьютером в столовой, но поняла, что загрузить в опубликованный пост фото с ужасным мобильным интернетом получается с большим трудом: мне надоело по сто раз пытаться проделать одно и то же действие. Потом разрядился ноутбук, а розетки в общих пространствах гостиницы вообще, похоже, не были предусмотрены. Поэтому я выключила прибор и отправилась в сторону города вдоль берега, пытаясь найти что-нибудь получше, но не сильно на это рассчитывая.
Погуляла, что-то съела, потом пришла Притти и попросила мальчиков приготовить обед. Я уверена, что необходимость готовить и для меня их не очень обрадовала. Так как у меня все еще свой, отличный от других, режим питания, я пожарила себе пару пападамов и доела чей-то салат, потом, сидя за столом с Пр, поковыряла лапшу с морепродуктами, точнее выудила все несчастные пять кусочков чего-то морского из острого, как и все здесь, блюда, не испытывая большого желания доедать мучное. Потом мы приступили к мытью кухни, выделяемую в мое распоряжение. Пока я тряпочками пыталась смести многомесячную пыль, хозяйка подошла к вопросу решительнее: сначала все смахнула шваброй, а потом окатила водой из ведра. Выяснилось, что оба холодильника на кухне нерабочие, что к мощной, для воков предусмотренной плите нет подключенного газа, что никаких емкостей для готовки или замешивания / смешивания тоже не имеется, а из оборудования только два стакана с какими-то алюминиевыми мешалками и дешевыми ложками, и еще один ржавый нож пилкой. Из посуды несколько чашек без блюдец (жалею, что ни одной не забрала, потому что здесь с ними еще сложнее). Как-то так. Я смутно представляла, что я здесь смогу приготовить.
Совсем уже вечером поехали за продуктами. Я понятия не имела, что покупать, потому что Пр почему-то рассчитывала на то, что я буду готовить блюда русской кухни. А что именно? Щи? Блины? Пельмени? Мясо я не готовлю, блины жарить в жару за 30 в помещении без кондиционера и вентилятора - удовольствие странное. Потом она решила, что надо придумать что-то в компанию к пицце, которую делает ее муж: салат или пасту. У меня идей особых не было. Перебирала в голове доступные здесь продукты и надумала только кутабы со шпинатом и салат с хрустящими баклажанами (она вроде как обещала принести маленькую духовку, на которую я очень рассчитывала. Когда приехали в магазин, я была в полной прострации: просто схватила необходимое: муку, сахар, соль, пару наименований специй, нут (мог пригодиться для салата), баклажаны, лук, огурцы и чай рассыпной, так как думала, что появится на кухне заварочный чайник… А хорошего шпината, как назло, нигде не было. Пр. взяла молоко. Короче, странный набор у нас получился.
Вообще-то думала, что у меня что-то, хотя бы специи и мука, будут, но оказалось, что нет, ничего. Хозяйка обещала принести помидоры, дать растительное масло и оливки, которые они покупают по оптовой цене для пиццы. Короче, увидев, какой скупой оказалась Пр, я все меньше и меньше хотела что-то здесь делать. Понимала, что могла бы предложить много всего, но для этого нужны были ингредиенты. Я согласна была не получать никакие тридцать процентов от выручки (но и не платить за комнату), но готовить в свое удовольствие, как было в Природе, из в достатке имеющихся ингредиентов, а на это я совсем не рассчитывала. Мне хотелось продавать кофе, выпечку и полезные конфеты / десерты, а не пасту и салаты. Я заметно сникла. Заглянула к Раджану в надежде найти шпинат там, но у него обычно зелени немного, а к вечеру и ту разбирают, так что купила только небольшую папайю себе, а еще одну мне дали бесплатно, как и пакет с овощами не для продажи которые.
Я хотела творить: перед моими глазами расстилалась картина уютного, чистого, светлого кафе или кофейни с завтраками, бранчами, 5 o’clock tea, цейлонским чаем с лепешками и пирожками и прочим и прочим. Но в самом начале крылья подрезали, и летать больше было невозможно. Желания скрутились в невесомый комочек и спрятались в карман. Оставалось одно: как-то продать все приготовленное из наспех купленного, расплатиться этим за проживание и свалить подальше. С этой мыслью я вошла в следующий день, благо ночь была поспокойнее, потому что мне выдали забытую накануне антимоскитную сетку и хотя бы от насекомых я была спасена. Но ощущение того, что я агонизирую, меня не покидало ни на секунду. Мысль была одна - выбраться, как будто я попала в плен. В тот же день вечером я сообщила Пр о своем желании съездить на трехдневный проверочный челлендж, и ситуация еще больше накалилась. Притти обиделась, но, мне кажется, больше всего, ее расстроило то, что она “потратила столько денег на продукты” и зря привела в порядок кухню. Я убедила ее, что попытаюсь использовать продукты и продать приготовленное в ближайшие два дня, а потом вернусь. Но это не сильно изменило ее настроение, и суббота прошла совсем в другом ключе: все были напряжены и неразговорчивы.
Я замесила тесто и сделала начинку, дала попробовать мальчикам и ее мужу, который трепался с ними с сигаретой в зубах, пока печь стояла готовой к выпечке (огонь разводила сама Притти). Мне посоветовали сделать к кутабам соус, намекнули, что из баклажанов можно сделать хумус, раз уж запечь их кусочками для салата не получится по причине отсутствия духовки. В общем, я с минимальным оборудованием, позаимствовав терку и пару мисок у ребят, налепила кутабов, которые убрала в холодильник, замариновала лук для простейшего салата из помидоров, запекла баклажаны, сделала что-то похожее на хумус и, уже ближе к ужину, сделала соус из баклажанов для пасты, которую так и не сварила, потому что вечер выдался дождливым и почти никто не проходил мимо, не говоря уже о том, чтобы зайти внутрь. Печь стояла пустой, а я не догадалась из предложенных заготовок дрожжевого теста испечь хотя бы хлеб, раз уж на пиццу рассчитывать не приходилось. В результате я ничего даже не начала продавать, хотя в холодильнике теснились все заготовки.
Под дождем было вдвойне грустнее, так как не все пространство закрыто крышей, и приходилось перемещаться под открытым небом, сочащимся влагой, и по лужам, более того, путь к туалету точно так же лежал по улице. Закрылась в номере комнате и продолжила грустить.
Воскресенье, в которое я уже снова никуда не ехала, я совсем потухла. Понимая, что ничего не продам, потому что не мое то, что я приготовила, да и вообще продавать я не мастер, я просто слонялась вдоль берега, периодически появляясь и делая вид, что я готова обслуживать гостей. Тем временем приехали какие друзья из Германии, которые, немного подумав, заселились в номера и пошли пить пиво на пляж. Пр предложила мне продвигать ”свой товар”, приставая к прохожим, от представления чего меня аж передернуло. Я старалась не попадаться ей на глаза, периодически спрашивая, не нужна ли какая помощь в пиццерии, и понимая, что, конечно, нет: гостей ведь ни одного человека. Хотя накануне я добросовестно привела в порядок, подмела и вымыла все в верхнем зале ресторана, оказавшемся никому не нужным. Никто, как обычно, это не оценил. Но я приняла решение. Окончательное и бесповоротное.
В понедельник утром мой чемодан снова был собран. Я поплавала, позавтракала: теперь у меня был чайник, чашки и холодильник в свободном доступе, переоделась и, дожидаясь удобного момента, решила дожарить кутабы, часть из которых оставила себе - из тех, что делала накануне (в холодильнике они засохли и, прилипнув, стали дырявыми - не для продажи), а часть - для Притти и ее коллег. Написала прощальную записку и почти уже вышла, когда она приехала. Пошла искать тук-тук, а в ответ на вопрос, куда я направляюсь, сказала, что пройтись. Сама же, видя, что она с кем-то общается на пляже, быстренько договорилась с водителем, который незаметно дожидался меня у кладбища, вывезла собранный чемодан и, усевшись внутрь, стараясь не смотреть в сторону ресторана, в последний раз проехала по привычно-знакомым улочкам к автостанции, где через десять минут села в прямой автобус до Велигамы.
Я чувствовала, что задыхаюсь там, мне просто жизненно необходимо было выбраться из этого места, хотя конечно, перетерпев кризис, я могла уже по-другому взглянуть на ситуацию. Я очень не хотела платить озвученную за комнату цену, так как считала ее сильно завышенной, особенно учитывая другие найденные варианты: комната с комарами, без интернета, с общим туалетом и душем без двери, без стиральной машины могла бы стоить дешевле. Но так как я ничего не продала и вот так сбежала, без объяснений, я просто оставила всю сумму под ключами, хотя сейчас о своей щедрости немного жалею.
Агония закончилась. Притти ничего не написала.
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
