Затянувшееся вступление

[lenaknekhtina]

 

За всем излитым на два десятка страниц негатива я совсем забыла упомянуть о том хорошем, что было. 

Поэтому и жизнь моя такая: хорошее остается за кадром, зато о плохом, о промахах, о не самых добрых поступках и неудачных днях я готова много и нудно рассказывать, переливая из пустого в порожнее, вспоминая все мелочи, не забывая ни одной детали. А если и забываю, то снова возвращаюсь и дописываю. Так ведь нельзя. Если смотреть на пожилых людей, их всегда можно разделить на две категории, не прибегая к глубокому анализу. Есть те, чьи лица покрыты мелкими морщинками, вокруг глаз и вокруг губ: от улыбок, от добрых слов, от задорного смеха. Это те, кто видит все, но запоминает хорошее и передает это хорошее другим. Это те, кто щедр на добро, открыт сердцем и готов помогать. Их лица излучают свет, к ним хочется подойти поближе, чтобы погреться в теплых лучах, чтобы хоть немного осветить свои потемки. А есть те, кто привык жаловаться, ругать все и всех, говорить о своих проблемах и болячках, радоваться неудачам других. Их лица тоже покрывают морщины, но уже совсем другие. Их лица не светятся: они будто верхняя часть крыльца, в котором давно перегорела лампочка. Они могут и  спасти от дождя, но вот согреться ты рядом с ними не сможешь.

Моя бабушка, со дня смерти которой прошло ровно девять лет, относилась к первым, а моя участь, похоже, уже ясна, хотя я совсем не горю желанием оставаться во второй группе. Или надо исправляться, или …

Я провела в Тангалле чуть больше месяца и почти ни строчки не написала про все то хорошее, что меня там сопровождало: что ни пост, то жалобы, что ни пост, то крики, что ни пост, то гнев. Так нельзя. Пока я не начну писать о хорошем, плохое так и будет выбиваться на первый план: оно априори сильнее, потому что кормит вся негативная энергия мира. А хорошему надо помогать, подталкивать, подбадривать, а я совсем о нем забыла. Забыла о том, что провела целый месяц вблизи, а последние пять дней на самом берегу Индийского океана, каждое утро встречающего меня с новой чистой, лучезарной улыбкой, прозрачной водой, соленым волнами, морским ветром.

Другой бы человек, из тех, чье лицо в старости светится добротой, написал бы совсем другое. Написал бы про то, что три из четырех ночей вся гостиница была абсолютно пуста, единственная обитаемая комната была моей. Про то, что после того, как закроют свои хлипкие дверцы пляжные бары и смолкнет последний отзвук популярной мелодии, мне в окна лилась музыка океана. В Абхазии я слышала морской прибой в семидесяти метрах от закрытого домика, здесь - в тридцати, океанский. Я зачем-то отсиживалась в этой убогой коморке вместо того, чтобы быть на пляже и дышать морской прохладой. Я и вылезла-то вечером за пределы ворот всего несколько раз: после переезда, когда в первый раз видела сгущающиеся над пляжем сумерки, когда дневной свет уплывшего за горизонт солнца уступал место все новым и новым разноцветным фонарикам и гирляндам, украшающим питейные заведения. Пару раз пила чай за столиком пляжного кафе, попросив у мальчиков напрокат один из заварочных чайников. Один раз, когда вечер выдался серым, когда солнце нуждалось в одиночестве, как и  я и спряталось за облака, спустилась на самый пляж, где, закрываясь ноутбуком, украдкой поглядывала на примостившуюся в сторонке с банками пива лесби-парочку, которую встречала там неоднократно. Вообще у меня иногда возникало ощущение, что на этом пляже какой-то слет прекрасных девушек не самой традиционной ориентации: одну, на которую невозможно было не обратить внимание из-за идеальных пропорций фигуры, которые только подчеркивал почти невидимый купальник, и черт лица, иногда в сопровождении подруги встречала и здесь и на ближайшем пляже. Все они были русскими, поэтому и создавалось ощущение коллективного слета.

Наверное, мне хотелось сконцентрировать свое отчаяние, упиваться этим густым дегтярным ликером собственной никчемности. Страдать в одиночестве, в замкнутом, вызывающем тоску пространстве с завешанными и зарешеченными окнами вместо того, чтобы смотреть, как парочки на пляже сидят обнявшись, как компании смеются, поднимая бокалы за прекрасный отпуск, как семьи приходят на ужин с уже загоревшими детишками с выгоревшими локонами и наслаждаются свежеприготовленной пищей, как прохожие выбирают выставленную на витрины пузатую рыбу с переливающейся лоснящейся кожей, чтобы через полчаса кусочек за кусочком смаковать ее нежную плоть.

Там был свежий воздух, аппетитные запахи и становящиеся все более яркими звезды, там был праздник, на котором я всегда была лишней. Может от этого, от щемящего чувства одиночества я и сбегала в душную комнату: она больше соответствовала моему настроение и самоощущению, чем все эти краски, звуки и простор, который мне принадлежал по утрам. Те пять дней, как и до, как и после я будто несла траур по самой себе. Не в темных одеждах, но с черной душой, в которую не проникает ни один луч света, которой не достигает ни один отголосок радости, а только скорбь и глубокая печаль.

Я ведь громко заявляла, что мне нужна кровать и крыша над головой, представляя, конечно, удобства чуть менее скромные. Вот я и получила. Если бы там был wifi, все было бы не так плохо и, возможно, я бы задержалась. А так я чувствовала себя связанной по рукам и ногам. И мобильный интернет того оператора, который так всем гостям рекомендовали, меня убил в первый день, когда я на него переключилась: про lte он и не слышал, и у меня было вечное 4G, с которым ноутбук не грузил ничего. Нельзя было забываться в фильмах, нельзя было заниматься чисткой и организацией google-альбомов (хотя и две недели нормальной связи меня не подстегнули к этому). Но кровать у меня была, даже две: жесткие, будто и не лежало на них (новых) матрасов. Одна кровать - для сна, другая - поваляться. Я даже не мыла пол и не вытирала ни разу пыль, только песок подметала. Который как будто тот час же снова возникал на месте убранного.

Наверное, судьба решила, что я уже о многом забыла, и через бывших коллег снова отправила меня на первое место стоянки: чтобы наконец-то написать об острове Шри-Ланка (или хотя бы начать: я же люблю, когда возможно, соблюдать хронологию) и, возможно, сделать и купить то, о чем говорила, но, будучи в растерянных чувствах, не довела до конца. Обещают отдельный номер и возможность быть полезной на кухне. И наверное, даже будут кормить. Надо писать, иначе…

После такого длинного лирического отступления пост о хорошем в Тангалле, который оттуда казался мне порой самый удобным местом проживания. Теперь буду сравнивать уже из эпицентра: все-таки надумала поехать сюда, хотя уже закрался червь сомнения в правильности выбранного обратного маршрута, но придется терпеть и постараться вести себя иначе, чтобы и отъезд получился другим. И параллельно нужно восстанавливать свои пищевые привычки, потому что с этим за последнюю недели и, главное, три дня стало совсем плохо: я теперь плохо себя контролирую. Тем более, когда кухня не своя и вечно там крутиться не будешь. Или надо начать, наконец, практиковать заведения (раз уж на брони сэкономила) или подстраиваться под остальных, или отучаться есть, что было бы в свете последних событий не так уж и плохо. А пока у меня целых две чайные пары и два чайника - чтобы снова начать возвращение к красоте, по которой я истосковалась.

Мне нужно срочно устраивать информационный, точнее телефонный детокс, но, боюсь, в данных условиях это практически невозможно. Провожу в телефоне половину суток, потом что окружающее перестало представлять интерес. Океан знаком и не сильно балует спокойствием. Окружающие люди не горят желанием оставаться невидимыми, облака, обещанные прогнозом, так меня обрадовавшим, передумали и остановились где-то на полпути., окружающие улицы уже изучены, а на рынок страшно идти: не могу я пройти мимо переспелых бананов (уже стыдно перед Раджаном и его подругой), которыми потом стабильно заедаю внутреннюю пустоту. Хоть привяжи себя к ножке кровати, а телефон забудь в сумке: может, тогда возьмусь за дело.

Иногда мне кажется, что сюда я приехала, чтобы отдать какие-то долги: выпить пиво в баре, сходить в небольшой ресторанчик и посидеть в одном из кофешопов с чашкой кофе, а еще купить всем сувениры, которые пока не выбрала, но заранее знаю, что снова не угадаю (эта мысль меня всегда тормозит). А еще я хотела купить специи, во всяком случае те, что в РФ и дороже и хуже, но пока не выбрала место, где это лучше сделать. Жаль, мои сестра и мама не любители статуэток: им надо что-то более-менее нужное, так что задача усложняется. Хотя если даже ничего не куплю, все равно никто особо не будет возмущаться. Но долги — не совсем об этом. Пожить в номере с удобствами, принять данность, успокоиться и попробовать посмотреть на все иначе. Дойти до дальних пляжей, хоть раз попробовать медитацию, хоть с кем-нибудь посидеть в кафе, может, прокатиться на велосипеде, может утопиться или, уйти высоко подняв голову, а не как в прошлый раз, будто вор.

Ну почему я снова пишу всякую фигню вместо того, чтобы по делу? Ведь скоро закончится (я очень на это надеюсь) то время, когда в окно видны банановые связки, на пляже можно прятаться под тенью кокосовых пальм, а просыпаться от павлиньих криков. Но, похоже, слово надо действует на меня обратным образом: сразу перестает что-либо получаться.

Но попробую себя заставить. Заставить оглядеться в курортном Тангалле, вытянувшемся вдоль юго-восточного берега острова Цейлон, относительно недавно переименованного в Шри-Ланку, священную землю. Заставить вспомнить и снова разглядеть то, что окружало меня первый месяц, проведенный в Азии, с того момента, как многое казалось прекрасным, до того самого, когда все потеряло смысл. Мне кажется, я вернулась, чтобы вернуть долги и забрать мне причитающееся (когда я думаю о том, сколько времени трачу на то, чтобы выдать все происходящее за якобы подсказки судьбы или вторые шансы, мне становится нехорошо. Как нехорошо сейчас: от телефона и прочего начинает болеть голова). Думаю, а не подняться ли наверх, в мою скромную комнатушку, смежную с огромной то ли верандой то ли террасой, вместо которой меня определили в большой, но глупый какой-то номер с плетеной мебелью у двери, но редкой возможностью сидеть на ней и никого не видеть возле бассейна, который прямо передо мной. 

Ну вот, справедливость восторжествовала и завтра я снова поднимусь повыше: ближе к звездам и летучим мышам, чтобы слушать ветер и смотреть на поднимающееся над океаном и деревьями солнце.

Наверное, надо начать сначала…

Comments

[l_azurie]

Ведь скоро закончится (я очень на это надеюсь) то время, когда в окно видны банановые связки, на пляже можно прятаться под тенью кокосовых пальм, а просыпаться от павлиньих криков

Возвращаешься в РФ? Или меняешь локацию в ШЛ?

[lenaknekhtina]

Устала я менять локации. Буду лежать на маминой кровати и смотреть на просыпающуюся природу.

[l_azurie]

Билет купила уже?

[lenaknekhtina]

Не только билет купила, но и электронную визу оформила. Но теперь самое главное, чтобы самолеты летали: ни в чем нельзя быть уверенной.

[l_azurie]

Да, про визу я помню, что читала. А билет на какое число?
В поездке я в новости не заглядывала, и не знаю, какие сейчас ограничения на полёты и где.
Ты каким маршрутом летишь?

[l_azurie]

завтра я снова поднимусь повыше

Ты таклитературно описываешь события, что мне трудно уловить смысл.
Тебе предоставили хорошую комнату? В том, самом первом месте, откуда тебя уволили?

[lenaknekhtina]

Событий-то и нет никаких, поэтому и прячу ничего под кучей слов. На счет хорошести спорный вопрос, но большую и с кондиционером.